Понедельник, 09 октября 2023 19:31

Гомер. Одиссея. Песни 5-я и 6-я (с иллюстрациями). Перевод В. Жуковского



ПЕСНЬ ПЯТАЯ

Краткое содержание Песни Пятой, составленное В. Жуковским:

 Совет  богов. Они посылают Эрмия [Гермеса] к нимфе Калипсо с повелением отпустить немедленно  Одиссея.  Калипсо  дает  Одиссею  орудия,  нужные  для постройки плота.  В четыре дня судно готово, и на пятый день Одиссей пускается в путь, получив   от   Калипсо  все  нужное  на  дорогу.  Семнадцать  дней  плавание продолжается   благополучно.   На   осьмнадцатый  Посейдон,  возвращаясь  от эфиопов,  узнает  в  море  Одиссея,  плывущего  на  легком  плоту  своем; он посылает  бурю,  которая  разрушает  плот;  но  Одиссей получает от Левкотеи покрывало,  которое  спасает  его  от  потопления;  целые  три дня носят его бурные  волны;  наконец ввечеру третьего дня он выходит на берег феакийского острова Схерии. 

 

            Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе,

            На небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных.

            Боги тогда собрались на великий совет; председал им

            В тучах гремящий Зевес, всемогущею властию первый.

[5]     Стала Афина рассказывать им о бедах Одиссея,

            В сердце тревожася долгой неволей его у Калипсо:

            "Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,

            Кротким, благим и приветливым быть уж теперь ни единый

            Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,

            Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело, -

[10]    Если могли вы за быть Одиссея, который был добрым,

            Мудрым царем и народ свой любил, как отец благодушный;

            Брошенный бурей на остров, он горе великое терпит

            В светлом жилище могучей богини Калипсо, насильно

[15]    Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:

            Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

            Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

            Ныне ж враги и младого хотят умертвить Телемаха,

            В море внезапно напав на него: о родителе сведать

[20]    Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон".

            Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:

            "Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.

            Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит

            Некогда всех их, домой возвратясь, Одиссей? Телемаха ж

[25]    Ты проводи осторожно сама - то, конечно, ты можешь;

            Пусть невредимо он в милую землю отцов возвратится:

            Пусть и они, не свершив злодеянья, прибудут в Итаку".

            Так отвечав, обратился он к Эрмию, милому сыну:


            "Эрмий, наш вестник заботливый, нимфе прекраснокудрявой

[30]    Ныне лети объявить от богов, что отчизну увидеть

            Срок наступил Одиссею, в бедах постоянному; путь свой

            Он совершит без участия свыше, без помощи смертных;

            Морем, на крепком плоту, повстречавши опасного много,

            В день двадцатый достигнет он берега Схерии тучной,

[35]    Где обитают родные богам феакийцы; и будет

            Ими ему, как бессмертному богу, оказана почесть:

            В милую землю отцов с кораблем их отплыв, он в подарок

            Меди, и злата, и разных одежд драгоценных получит

            Много, столь много, что даже из Трои подобной добычи

[40]    Он не привез бы, когда б беспрепятственно мог возвратиться.

            Так, напоследок, по воле судьбы, он возлюбленных ближних,

            Землю отцов и богато украшенный дом свой увидит".

            Кончил. И медлить не стал благовестник, аргусоубийца.

            К светлым ногам привязавши свои золотые подошвы,

[45]    Амброзиальные, всюду его над водой и над твердым

            Лоном земли беспредельныя легким носящие ветром,

            Взял он и жезл свой, по воле его наводящий на бодрых

            Сон, отверзающий сном затворенные очи у спящих.

            В путь устремился с жезлом многосильный убийца Аргуса.

[50]    Скоро, достигнув Пиерии, к морю с эфира слетел он;

            Быстро помчался потом по волнам рыболовом крылатым,

            Жадно хватающим рыб из отверстого бурею недра

            Бездны бесплодно-соленой, купая в ней сильные крылья.

            Легкою птицей морской пролетев над пучиною, Эрмий

[55]    Острова, морем вдали сокровенного, скоро достигнул.

            С зыби широко-туманной на твердую землю поднявшись,

            Берегом к темному гроту пошел он, где светлокудрявой

            Нимфы обитель была, и ее самое там увидел.

            Пламень трескучий сверкал на ее очаге, и весь остров

[60]    Был накурен благовонием кедра и дерева жизни,

            Ярко пылавших. И голосом звонко-приятным богиня

            Пела, сидя с челноком золотым за узорною тканью.

            Густо разросшись, отвсюду пещеру ее окружали

            Тополи, ольхи и сладкий лиющие дух кипарисы;

[65]    В лиственных сенях гнездилися там длиннокрылые птицы,

            Копчики, совы, морские вороны крикливые, шумной

            Стаей по взморью ходящие, пищи себе добывая;

            Сетью зеленою стены глубокого грота окинув,

            Рос виноград, и на ветвях тяжелые грозды висели;

[70]    Светлой струею четыре источника рядом бежали

            Близко один от другого, туда и сюда извиваясь;

            Вкруг зеленели густые луга, и фиалок и злаков

            Полные сочных. Когда бы в то место зашел и бессмертный

            Бог - изумился б, и радость в его бы проникнула сердце,

[75]    Был изумлен и богов благовестник, сразитель Аргуса;

            Но, посмотревши на все с изумленьем и радостью сердца,

            В грот он глубокий вступил напоследок; и с первого взгляда

            Нимфа, богиня богинь, догадавшися, гостя узнала

            (Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,

[80]    Даже когда б и великое их разлучало пространство).

            Но Одиссея, могучего мужа, там Эрмий не встретил;

            Он одиноко сидел на утесистом бреге и плакал;

            Горем и вздохами душу питая, там дни проводил он,

            Взор, помраченный слезами, вперив на пустынное море.

[85]    Эрмия сесть приглася на богато украшенных креслах,

            Нимфа, богиня богинь, у него с любопытством спросила:

            "Эрмий, носитель жезла золотого, почтенный и милый

            Гость мой, зачем прилетел? У меня никогда не бывал ты

            Прежде; скажи же, чего ты желаешь? Охотно исполню,

[90]    Если исполнить возможно и если властна я исполнить.

            Прежде, однако, ты должен принять от меня угощенье".

            С сими словами богиня, поставивши стол перед гостем,

            С сладкой амброзией нектар ему подала пурпуровый.

            Пищи охотно вкусил благовестник, убийца Аргуса.

[95]    Душу довольно свою насладивши божественной пищей,

            Словом таким он ответствовал нимфе прекраснокудрявой:

            "Знать от меня ты - от бога богиня - желаешь, зачем я

            Здесь? Объявлю все поистине, волю твою исполняя.

            Послан Зевесом, не сам произвольно сюда прилетел я, -

[100]   Кто произвольно захочет измерить бесплодного моря

            Степь несказанную, где не увидишь жилищ человека,

            Жертвами чтущего нас, приносящего нам гекатомбы?

            Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет

            Между богов ни один от себя отклонить, ни нарушить.

[105]   Ведомо Дию, что скрыт у тебя злополучнейший самый

            Муж из мужей, перед градом Приама сражавшихся девять

            Лет, на десятый же, град ниспровергнув, отплывших в отчизну;

            Но при отплытии дерзко они раздражили Афину:

            Бури послала на них и великие волны богиня.

[110]   Он же, сопутников верных своих потеряв, напоследок,

            Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.

            Требуют боги, чтоб был он немедля тобою отослан;

            Ибо ему не судьба умереть далеко от отчизны;

            Воля, напротив, судьбы, чтоб возлюбленных ближних, родную

[115]   Землю и светло-устроенный дом свой опять он увидел".

            Так он сказал ей. Калипсо, богиня богинь, содрогнувшись,

            Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:

            "Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!

            Вас раздражает, когда мы, богини, приемлем на ложе

[120]   Смертного мужа и нам он становится милым супругом.

            Так Орион светоносною Эос был некогда избран;

            Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,

            Гнали до тех пор, пока златотронныя он Артемиды

            Тихой стрелою в Ортигии не был внезапно застрелен.

[125]   Так Ясион был прекраснокудрявой Деметрою избран;

            Сердцем его возлюбя, разделила с ним ложе богиня

            На поле, три раза вспаханном; скоро о том извещен был

            Зевс, и его умертвил он, низринувши пламенный гром свой.

            Ныне я вас прогневала, боги, дав смертному мужу

[130]   Помощь, когда, обхватив корабельную доску, в волнах он

            Гибнул - корабль же его быстроходный был пламенным громом

            Зевса разбит посреди беспредельно-пустынного моря:

            Так он, сопутников верных своих потеряв, напоследок,

            Схваченный бурей, сюда был волнами великими брошен.

[135]   Здесь приютивши его и заботясь о нем, я хотела

            Милому дать и бессмертье и вечно-цветущую младость.

            Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет

            Между богов ни один отклонить от себя, ни нарушить;

            Пусть он - когда уж того так упорно желает Кронион -

[140]   Морю неверному снова предастся; помочь я не в силах;

            Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

            Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

            Дать лишь совет осторожный властна я, дабы он отсюда

            Мог беспрепятственно в милую землю отцов возвратиться".

[145]   Ей отвечая, сказал благовестник, убийца Аргуса:

            "Волю Зевеса уважив, немедля его отошли ты,

            Или, богов раздражив, на себя навлечешь наказанье".

 

 Джон Флаксман - Гермес и Калипсо

Джон Флаксман - Гермес и Калипсо

Gerard de Lairesse - Гермес, Калипсо и Одиссей

Gerard de Lairesse - Гермес, Калипсо и Одиссей

Александр Тетерин - Гермес, Калипсо и Одиссей

Александр Тетерин - Гермес, Калипсо и Одиссей

 

            Так отвечав, удалился бессмертных крылатый посланник.

            Светлая нимфа пошла к Одиссею, могучему мужу,

[150]   Волю Зевеса принявши из уст благовестного бога.

            Он одиноко сидел на утесистом бреге, и очи

            Были в слезах; утекала медлительно капля за каплей

            Жизнь для него в непрестанной тоске по отчизне; и, хладный

            Сердцем к богине, с ней ночи свои он делил принужденно

[155]   В гроте глубоком, желанью ее непокорный желаньем.

            Дни же свои проводил он, сидя на прибрежном утесе,

            Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,

            Полные слез, обратив на пустыню бесплодного моря.

            Близко к нему подошедши, сказала могучая нимфа:

[160]   "Слезы отри, злополучный, и боле не трать в сокрушенье

            Сладостной жизни: тебя отпустить благосклонно хочу я.

            Бревен больших нарубив топором медноострым и в крепкий

            Плот их связав, по краям утверди ты перила на толстых

            Брусьях, чтоб по морю темному плыть безопаснее было.

[165]   Хлебом, водой и вином пурпуровым снабжу изобильно

            Я на дорогу тебя, чтоб и голод и жажду легко ты

            Мог утолять; и одежды я дам; и пошлю за тобою

            Ветер попутный, чтоб милой отчизны своей ты достигнул,

            Если угодно богам, беспредельного неба владыкам, -

[170]   Мне же ни разумом с ними, ни властью равняться не можно".

            Так говорила она. Одиссей, постоянный в бедах, содрогнулся;

            Голос возвысив, он бросил богине крылатое слово:

            "В мыслях твоих не отъезд мой, а нечто иное, богиня;

            Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну

[175]   Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный

            Редко по ней пробегает с Зевесовым ветром попутным?

            Нет, против воли твоей не взойду я на плот ненадежный

            Прежде, покуда сама ты, богиня, не дашь мне великой

            Клятвы, что мне никакого вреда не замыслила ныне".

[180]   Так говорил он. Калипсо, богиня богинь, улыбнулась;

            Щеки ему потрепавши рукою, она отвечала:

            "Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;

            Странное слово, однако, ответствуя мне, произнес ты.

            Но я клянусь и землей плодоносной и небом великим,

[185]   Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной

            Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,

            В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне,

            Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,

            Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом;

[190]   Правда святая и мне дорога; не железное, верь мне,

            Бьется в груди у меня, а горячее, нежное сердце".

            Кончив, богиня богинь впереди Одиссея поспешным

            Шагом пошла, и поспешно пошел Одиссей за богиней.

            С нею (с бессмертною смертный), достигнув глубокого грота,

[195]   Сел Одиссей на богатых, оставленных Эрмием, креслах.

            Нимфа Калипсо, ему для еды и питья предложивши

            Пищи различной, какою всегда насыщаются люди,

            Место напротив его заняла за трапезой; рабыни

            Ей благовонной амброзии подали с нектаром сладким.

[200]   Подняли руки они к приготовленной лакомой пище:

            После ж, когда утолен был их голод питьем и едою,

            Нимфа Калипсо, богиня богинь, Одиссею сказала:

            "О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

            В милую землю отцов, наконец, предприняв возвратиться,

[205]   Хочешь немедля меня ты покинуть - прости! Но когда бы

            Сердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначает

            Злые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой,

            Ты бы остался со мною в моем безмятежном жилище.

            Был бы тогда ты бессмертен. Но сердцем ты жаждешь свиданья

[210]   С верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь.

            Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройным

            Станом не хуже ее; да и могут ли смертные жены

            С нами, богинями, спорить своею земной красотою?"

            Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:

[215]   "Выслушай, светлая нимфа, без гнева меня; я довольно

            Знаю и сам, что не можно с тобой Пенелопе разумной,

            Смертной жене с вечно юной бессмертной богиней, ни стройным

            Станом своим, ни лица своего красотою равняться;

            Всё я, однако, всечасно крушась и печалясь, желаю

[220]   Дом свой увидеть и сладостный день возвращения встретить,

            Если же кто из богов мне пошлет потопление в темной

            Бездне, я выдержу то отверделою в бедствиях грудью:

            Много встречал я напастей, немало трудов перенес я

            В море и битвах, пусть будет и ныне со мной, что угодно

[225]   Дию". Он кончил. Тем временем солнце зашло, и ночная

            Тьма наступила. Во внутренность грота они удалившись,

            Там насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.

            Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

            Встал Одиссей и поспешно облекся в хитон и хламиду.

[230]   Светло-серебряной ризой из тонковоздушныя ткани

            Плечи одела богиня свои, золотым драгоценным

            Поясом стан обвила и покров с головы опустила.

            Кончив, она собирать начала Одиссея в дорогу;

            Выбрала прежде топор, по руке ему сделанный, крепкий,

[235]   Медный, с обеих сторон изощренный, насаженный плотно,

            С ловкой, красиво из твердой оливы сработанной ручкой;

            Острую скобель потом принесла и пошла с Одиссеем

            Вместе во внутренность острова: множество там находилось

            Тополей черных, и ольх, и высоких, дооблачных сосен,

[240]   Старых, иссохших на солнечном зное, для плаванья легких.

            Место ему показав, где была та великая роща,

            В грот свой глубокий Калипсо, богиня богинь, возвратилась.

            Начал рубить он деревья и скоро окончил работу;

            Двадцать он бревен срубил, их очистил, их острою медью

[245]   Выскоблил гладко, потом уровнял, по снуру обтесавши.

            Тою порою Калипсо к нему с буравом возвратилась.

            Начал буравить он брусья и, все пробуравив, сплотил их,

            Длинными болтами сшив и большими просунув шипами;

            Дно ж на плоту он такое широкое сделал, какое

[250]   Муж, в корабельном художестве опытный, строит на прочном

            Судне, носящем товары купцов по морям беспредельным.

            Плотными брусьями крепкие ребра связав, напоследок

            В гладкую палубу сбил он дубовые толстые доски,

            Мачту поставил, на ней утвердил поперечную райну,

[255]   Сделал кормило, дабы управлять поворотами судна,

            Плот окружил для защиты от моря плетнем из ракитных

            Сучьев, на дно же различного грузу для тяжести бросил.

            Тою порою Калипсо, богиня богинь, парусины

            Крепкой ему принесла. И, устроивши парус (к нему же

[260]   Все, чтоб его развивать и свивать, прикрепивши веревки),

            Он рычагами могучими сдвинул свой плот на священное море.

            День совершился четвертый, когда он окончил работу.

            В пятый его снарядила в дорогу богиня Калипсо.

            Баней его освежив и душистой облекши одеждой,

[265]   Нимфа три меха на плот принесла: был один драгоценным

            Полон напитком, другой ключевою водою, а третий

            Хлебом, дорожным запасом и разною лакомой пищей.

            Кончив, она призвала благовеющий ветер попутный.

Karl Lehmann - Калипсо

Karl Lehmann Калипсо

 

            Радостно парус напряг Одиссей и, попутному ветру

[270]   Вверившись, поплыл. Сидя на корме и могучей рукою

            Руль обращая, он бодрствовал; сон на его не спускался

            Очи, и их не сводил он с Плеяд, с нисходящего поздно

            В море Воота, с Медведицы, в людях еще Колесницы

            Имя носящей и близ Ориона свершающей вечно

[275]   Круг свой, себя никогда не купая в водах океана.

            С нею богиня богинь повелела ему неусыпно

            Путь соглашать свой, ее оставляя по левую руку.

            Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился он в море;

            Вдруг на осьмнадцатый видимы стали вдали над водами

[280]   Горы тенистой земли феакиян, уже недалекой:

            Черным щитом на туманистом море она простиралась.

            В это мгновенье земли колебатель могучий, покинув

            Край эфиопян, с далеких Солимских высот Одиссея

            В море увидел: его он узнал; в нем разгневалось сердце;

[285]   Страшно лазурнокудрявой тряхнув головой, он воскликнул:

            "Дерзкий! Неужели боги, пока я в земле эфиопян

            Праздновал, мне вопреки, согласились помочь Одиссею?

            Чуть не достиг он земли феакиян, где встретить напастей,

            Свыше ему предназначенных, должен конец; но еще я

[290]   Вдоволь успею его, ненавистного, горем насытить".

            Так он сказал и, великие тучи поднявши, трезубцем

            Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав

            Ветры противные; облако темное вдруг обложило

            Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь.

 N. C. Wyeth - Посейдон насылает шторм на плот Одиссея

N. C. Wyeth - Посейдон насылает шторм на плот Одиссея

 

[295]   Разом и Евр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий,

            Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину.

            В ужас пришел Одиссей, задрожали колена и сердце.

            Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

            "Горе мне! Что претерпеть, наконец, мне назначило небо!

[300]   С трепетом вижу теперь, что богиня богинь не ошиблась

            Мне предсказав, что, пока не достигну отчизны, я в море

            Встречу напасти великие: все исполняется ныне.

            Страшными тучами вкруг обложил беспредельное небо

            Зевс, и взбуровил он море, и бурю воздвиг, отовсюду

[305]   Ветры противные скликав. Погибель моя наступила.

            О, троекратно, стократно счастливы данаи, в пространной

            Трое нашедшие смерть, угождая Атридам! И лучше б

            Было, когда б я погиб и судьбу неизбежную встретил

            В день тот, как множество медноокованных копий трояне

[310]   Бросили разом в меня над бездыханным телом Пелида;

            С честью б я был погребен, и была б от ахеян мне слава;

            Ныне ж судьба мне бесславно-печальную смерть посылает..."

            В это мгновенье большая волна поднялась и расшиблась

            Вся над его головою; стремительно плот закружился;

[315]   Схваченный, с палубы в море упал он стремглав, упустивши

            Руль из руки; повалилася мачта, сломясь под тяжелым

            Ветров противных, слетевшихся друг против друга, ударом;

            В море далеко снесло и развившийся парус и райну.

            Долго его глубина поглощала, и сил не имел он

[320]   Выбиться кверху, давимый напором волны и стесненный

            Платьем, богиней Калипсою данным ему на прощанье.

            Вынырнул он напоследок, из уст извергая морскую

            Горькую воду, с его бороды и кудрей изобильным

            Током бежавшую; в этой тревоге, однако, он вспомнил

[325]   Плот свой, за ним по волнам погнался, за него ухватился,

            Взлез на него и на палубе сел, избежав потопленья;

            Плот же бросали туда и сюда взгроможденные волны:

            Словно как шумный осенний Борей по широкой равнине

            Носит повсюду иссохший, скатавшийся густо репейник,

[330]   По морю так беззащитное судно повсюду носили

            Ветры; то быстро Борею его перебрасывал Нот, то шумящий

            Евр, им играя, его предавал произволу Зефира.

            Но Одиссея увидела Кадмова дочь Левкотея,

            Некогда смертная дева, приветноречивая Ино,

[335]   После богиня, бессмертия честь восприявшая в море.

Jean Jules Allasseur - Левкофея

Jean Jules Allasseur -Левкофея

 

            Стало ей жаль Одиссея, свирепой гонимого бурей.

            С моря нырком легкокрылым она поднялася, взлетела

            Легким полетом на твердо сколоченный плот и сказала:

            "Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно

[340]   В сердце разгневан своем и с тобою так упорно враждует?

            Вовсе, однако, тебя не погубит он, сколь бы ни тщился.

            Сам на себя положися теперь (ты, я вижу, разумен);

            Скинувши эту одежду, свой плот уступи произволу

            Ветров и, бросившись в волны, руками работая смело,

[345]   Вплавь до земли феакиян достигни: там встретишь спасенье.

            Дам покрывало тебе чудотворное; им ты оденешь

            Грудь, и тогда не страшися ни бед, ни в волнах потопленья.

            Но, лишь окончишь свой путь и к земле прикоснешься рукою,

            Сняв покрывало, немедля его в многоводное море

[350]   Брось от земли далеко и, глаза отвратив, удалися".

            Кончив, богиня ему подала с головы покрывало.

Джон Флаксман - Одиссей и Левкофея

Джон Флаксман Одиссей и Левкофея

Willy Pogany - Одиссей и Левкофея

Willy Pogany - Одиссей и Левкофея

Johann Heinrich Füssli - Одиссей и Левкофея

Johann Heinrich Füssli - Одиссей и Левкотея

 

            После, спорхнув на шумящее море, она улетела

            Быстрокрылатым нырком, и ее глубина поглотила.

            Начал тогда про себя размышлять Одиссей богоравный;

[355]   Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

            "Горе! Не новую ль хитрость замыслив, желает богиня

            Гибель навлечь на меня, мне советуя плот мой оставить?

            Нет, я того не исполню; не близок еще, я приметил,

            Берег земли, где, сказала она, мне спасение будет.

[360]   Ждать я намерен по тех пор, покуда еще невредимо

            Судно мое и шипами надежными связаны брусья;

            С бурей сражаясь, по тех пор с него не сойду я.

            Но, как скоро волненье могучее плот мой разрушит,

            Брошуся вплавь: я иного теперь не придумаю средства".

[365]   Тою порою, как он колебался рассудком и сердцем,

            Поднял из бездны волну Посейдон, потрясающий землю,

            Страшную, тяжкую, гороогромную; сильно он грянул

            Ею в него: как от быстрого вихря сухая солома,

            Кучей лежавшая, вся разлетается, вдруг разорвавшись,

[370]   Так от волны разорвалися брусья. Один, Одиссеем

            Пойманный, был им, как конь, убежавший на волю, оседлан.

            Сняв на прощанье богиней Калипсою данное платье,

            Грудь он немедля свою покрывалом одел чудотворным,

            Руки простерши и плыть изготовясь, потом он отважно

[375]   Кинулся в волны. Могучий земли колебатель при этом

            Виде лазурнокудрявой тряхнул головой и воскликнул:"

            По морю бурному плавай теперь на свободе, покуда

            Люди, любезные Зевсу, тебя благосклонно не примут;

            Будет с тебя! Не останешься, думаю, мной недоволен".

[380]   Так он сказавши, погнал длинногривых коней и умчался

            В Эгию, где обитал в светлозданных, высоких чертогах.

            Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:

            Ветрам другим заградивши дорогу, она повелела

            Им, успокоясь, умолкнуть; позволила только Борею

[385]   Бурно свирепствовать: волны ж сама укрощала, чтоб в землю

            Веслолюбивых, угодных богам феакиян достигнуть

            Мог Одиссей благородный, и смерти и Парк избежавши.

            Так он два дня и две ночи носим был повсюду шумящим

            Морем, и гибель не раз неизбежной казалась; когда же

[390]   С третьим явилася днем лучезарнокудрявая Эос,

            Вдруг успокоилась буря, и на море все просветлело

            В тихом безветрии. Поднятый кверху волной и взглянувши

            Быстро вперед, невдали пред собою увидел он землю.

            Сколь несказанною радостью детям бывает спасенье

[395]   Жизни отца, пораженного тяжким недугом, все силы

            В нем истребившим (понеже злой демон к нему прикоснулся,

            После ж на радость им всем исцеленного волей бессмертных, -

            Столь Одиссей был обрадован брега и леса явленьем.

            Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.

[400]   Но, от нее на таком расстоянье, в каком человечий

            Внятен нам голос, он шум бурунов меж скалами услышал;

            Волны кипели и выли, свирепо на берег высокий

            С моря бросаясь, и весь он был облит соленою пеной;

            Не было пристани там, ни залива, ни мелкого места,

[405]   Вкруть берега подымались; торчали утесы и рифы.

            В ужас пришел Одиссей, задрожали колена и сердце;

            Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

            "Горе! На что мне дозволил увидеть нежданную землю

            Зевс? И зачем до нее, пересиливши море, достиг я?

[410]   К острову с моря, я вижу, везде невозможен мне доступ;

            Острые рифы повсюду; кругом, расшибаяся, блещут

            Волны, и гладкой стеной воздвигается берег высокий;

            Море ж вблизи глубоко, и нет места, где было б возможно

            Твердой ногой опереться, чтоб гибели верной избегнуть.

[415]   Если пристать попытаюсь, то буду могучей волною

            Схвачен и брошен на камни зубчатые, тщетно истратив

             Силы; а если кругом поплыву, чтоб узнать, не найдется ль

            Где-нибудь берег отлогий иль пристань, страшуся, чтоб снова

            Бурей морскою я не был похищен, чтоб рыбообильным

[420]   Морем меня, вопиющего жалобно, вдаль не умчало,

            Или чтоб демон враждебный какого из чуд, Амфитритой

            В море питаемых, мне на погибель не выслал из бездны:

            Знаю, как злобствует против меня Посейдон земледержец".

            Тою порой, как рассудком и сердцем он так колебался,

[425]   Быстрой волною помчало его на утесистый берег;

            Тело б его изорвалось и кости б его сокрушились,

            Если б он вовремя светлой богиней Афиной наставлен

            Не был руками за ближний схватиться утес; и к нему прицепившись,

            Ждал он, со стоном на камне вися, чтоб волна пробежала

[430]   Мимо; она пробежала, но вдруг, отразясь, на возврате

            Сшибла с утеса его и отбросила в темное море.

            Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,

            Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам:

            К резкому так прилепилась утесу лоскутьями кожа

[435]   Рук Одиссеевых; вдруг поглощенный волною великой,

            В бездне соленой, судьбе вопреки, неизбежно б погиб он,

            Если б отважности в душу его не вложила Афина.

            Вынырнув вбок из волны, устремившейся прянуть на камни,

            Поплыл он в сторону, взором преследуя землю и тщася

[440]   Где-нибудь берег отлогий иль мелкое место приметить.

            Вдруг он увидел себя перед устьем реки светловодной.

            Самым удобным то место ему показалось: там острых

            Не было камней, там всюду от ветров являлась защита.

            К мощному богу реки он тогда обратился с молитвой;

[445]   "Кто бы ты ни был, могучий, к тебе, столь желанному, ныне

            Я прибегаю, спасаясь от гроз Посейдонова моря.

            Вечные боги всегда благосклонно внимают молитвам

            Бедного странника, кто бы он ни был, когда он подобен

            Мне, твой поток и колена объявшему, много великих

[450]   Бед претерпевшему; сжалься, могучий, подай мне защиту".

            Так он молился. И бог, укротив свой поток, успокоил

            Волны и, на море тишь наведя, отворил Одиссею

            Устье реки. Но под ним подкосились колена; повисли

            Руки могучие: в море его изнурилося сердце;

[455]   Вспухло все тело его; извергая и ртом и ноздрями

            Воду морскую, он пал, наконец, бездыханный, безгласный,

            Память утратив, на землю; бесчувствие им овладело.

            Но напоследок, когда возвратились и память и чувство,

            С груди своей покрывало, богинею данное, снявши,

[460]   Бросил его он в широкую, с морем слиянную реку.

            Быстро помчалася ткань по теченью назад, и богиня

            В руки ее приняла. Одиссей, от реки отошедши,

            Скрылся в тростник, и на землю, ее лобызая, простерся.

            Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

[465]   "Горе мне! Что претерпеть я еще предназначен от неба!

            Если на бреге потока бессонную ночь проведу я,

            Утренний иней и хладный туман, от воды восходящий,

            Вовсе меня, уж последних лишенного сил, уничтожат:

            Воздух пронзительным холодом веет с реки перед утром.

[470]   Если же там, на пригорке, под кровом сенистого леса

            В чаще кустов я засну, то, конечно, не буду проникнут

            Хладом ночным, отдохну, и меня исцелит миротворный

            Сон; но страшусь, не достаться б в добычу зверям плотоядным".

            Так размышлял он; ему, наконец, показалось удобней

[475]   Выбрать последнее; в лес он пошел, от реки недалеко

            Росший на холме открытом. Он там две сплетенные крепко

            Выбрал оливы; одна плодоносна была, а другая

            Дикая; в сень их проникнуть не мог ни холодный,

            Сыростью дышащий ветер, ни Гелиос, знойно блестящий;

[480]   Даже и дождь не пронзал их ветвистого свода: так густо

            Были они сплетены. Одиссей, угнездившись под ними,

            Лег, наперед для себя приготовив своими руками

            Мягкое ложе из листьев опалых, которых такая

            Груда была, что и двое и трое могли бы удобно

[485]   В зимнюю бурю, как сильно б она ни шумела, там скрыться.

            Груду увидя, обрадован был Одиссей несказанно.

            Бросясь в нее, он совсем закопался в слежавшихся листьях.

            Как под золой головню неугасшую пахарь скрывает

            В поле далеко от места жилого, чтоб пламени семя

[490]   В ней сохраниться могло безопасно от злого пожара,

            Так Одиссей, под листами зарывшися, грелся, и очи

            Сладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорее

            В нем оживить изнуренные силы. И крепко заснул он.

 

 Примечания к Песни Пятой:

Стих 50. …достигнув Пиерии… – Вместо Пиерии, как читали раньше, следовало бы поставить «Перия». Перия находится у самого подножия Олимпа, в то время как Пиерия лежит много севернее, в Македонии.

Стих 51. Рыболов - чайка.

Стих 60. Дерево жизни – туя. Пользуясь немецким подстрочником «Одиссеи», Жуковский дословно перевел немецкое название туи – Lebensbaum.

Стих 235. Медный, с обеих сторон изощренный – топор с двумя лезвиями.

Стихи 250-251. …на прочном судне, носящем товары купцов… – В гомеровскую эпоху уже различались «длинные корабли», предназначенные для быстрых переходов, и «круглые» грузовые суда. Первые имели неширокое дно и длинные борта, чтобы вдоль них помещалось больше гребцов; у вторых для увеличения объема трюма дно делалось широким.

Стих 275. …себя никогда не купая в водах Океана. – Большая Медведица не заходит за горизонт. Остров Калипсо Гомер помещает на крайнем западе Средиземного моря; таким образом, Одиссей, возвращаясь на родину, плывет все время на восток, и Медведица остается у него слева.

Стих 310. …над бездыханным телом Пелида. – В не дошедших до нас эпических поэмах рассказывалось, что, когда Парис убил Ахиллеса (Пелида) издали стрелой, ахейцы и троянцы завязали жестокую битву за тело и оружие героя; во время этой битвы Одиссей прикрывал Аякса, который выносил труп Ахиллеса.

Стих 444. К мощному богу реки… – Греки верили, что в каждой реке живет одноименный с ней речной бог. Одиссей не знает названия реки, а значит, и имени бога, и поэтому обращается к нему со словами: «Кто бы ты ни был…».

 

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ

 Краткое содержание Песни Шестой, составленное В. Жуковским:

Афина  в  сновидении побуждает Навсикаю, дочь феакийского царя Алкиноя, идти  вместе  с  подругами  и  рабынями мыть платья в потоке. Они собираются близ  того  места,  где  находится  Одиссей,  погруженный в глубокий сон. Их голоса  пробуждают  Одиссея. Он приближается к Навсикае и просит ее дать ему одежду  и  убежище;  царевна  приглашает его следовать за нею в город и дает ему   нужные   наставления. Он провожает  Навсикаю  до  Палладиной  рощи, находящейся недалеко от города.

 

            Так постоянный в бедах Одиссей отдыхал, погруженный

            В сон и усталость. Афина же тою порой низлетела

            В пышноустроенный город любезных богам феакиян,

            Живших издавна в широкополянной земле Гиперейской,

[5]     В близком соседстве с циклопами, диким и буйным народом,

            С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая;

            Но напоследок божественный вождь Навсифой поселил их

            В Схерии, тучной земле, далеко от людей промышленных.

            Там он их город стенами обвел, им построил жилища,

[10]    Храмы богам их воздвиг, разделил их поля на участки.

            Но уж давно уведен был судьбой он в обитель Аида.

            Властвовал царь Алкиной, многоумием богу подобный.

            В дом Алкиноя вступила богиня Афина Паллада;

            Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,

[15]    В тайную девичью спальню проникла она, где покойно,

            Станом и видом богине подобясь младой, почивала

            Дочь Алкиноя, любезного Зевсу царя, Навсикая.

            Подле порога дверей с двух сторон две служанки, Харитам

            Юным подобные, спали, и накрепко заперты были

[20]    Светлые двери. К царевне воздушной стопою приближась,

            Стала над самым ее изголовьем богиня Афина,

            Образ принявшая девы младой, мореходца Диманта

            Славного дочери, дружной с царевною, с ней однолетней.

            В виде таком подошед к Навсикае, богиня сказала:

[25]    "Видно, тебя беззаботною мать родила, Навсикая!

            Ты не печешься о светлых одеждах; а скоро наступит

            Брачный твой день: ты должна и себе приготовить заране

            Платье и тем, кто тебя поведет к жениху молодому.

            Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем;

[30]    Мать и отец веселятся, любуяся нами. Проснись же,

            Встань, Навсикая, и на реку мыть соберитеся все вы

            Утром; сама я приду помогать вам, чтоб дело скорее

            Кончить. Недолго останешься ты незамужнею девой;

            Много тебе женихов меж людьми знаменитого рода

[35]    В нашей земле, где сама знаменитою ты родилася.

            Встань и явися немедля к отцу многославному с просьбой:

            Дать колесницу и мулов тебе, чтоб могла ты удобно

            Взять все повязки, покровы и разные платья, чтоб также

            Ты не пешком, как другие, пошла; то тебе неприлично -

[40]    Путь к водоемам от стен городских утомительно долог".

 

 Willy Pogany - Афина и Навсикая

Willy Pogany - Афина и Навсикая

 

            Так ей сказав, светлоокая Зевсова дочь полетела

            Вновь на Олимп, где обитель свою, говорят, основали

            Боги, где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносныи,

            Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух

[45]    Легкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут;

            Там для богов в несказанных утехах все дни пробегают.

            Давши царевне совет свой, туда полетела Афина.

            Эос тогда златотронная, встав, разбудила младую

            Светлоубранную деву. И, сну своему удивляясь,

[50]    Тотчас она, чтоб родителей, мать и отца, о виденье

            Чудном своем известить, к ним пошла в их покои. Царица

            Близ очага там сидела в кругу приближенных служанок,

            Нити пурпурные тонко суча; а в дверях отворенных

            Встретился ей и отец: на совет он владык многоумных

[55]    Шел, приглашенный туда от знатнейших мужей феакийских.

            С видом приветным к отцу подошед, Навсикая сказала:

            "Милый, вели колесницу большую на быстрых колесах

            Дать мне, чтоб я, в ней уклав все богатые платья, которых

            Много скопилось нечистых, отправилась на реку мыть их.

[60]    Должно, чтоб ты, заседая в высоком совете почетных

            Наших вельмож, отличался своею опрятной одеждой;

            Пять сыновей воспитал ты и вырастил в этом жилище:

            Два уж женаты, другие три юноши в летах цветущих;

            В платьях, мытьем освеженных, они посещать хороводы

[65]    Наши хотят. Но об этом одна я забочусь в семействе".

            Так говорила она; о желанном же браке ей было

            Стыдно отцу помянуть; догадался он сам и сказал ей:

            "Дочка, ни в мулах тебе и ни в чем нет отказа. Поди же;

            Дам повеленье рабам заложить колесницу большую,

[70]    Быстроколесную; будет при ней для поклажи и короб".

            Кончив, рабам повеление дал он. Ему повинуясь,

            Взяли они колесницу большую, ее снарядили,

            Вывели мулов и к дышлу, как следует, их привязали.

            Взяв из хранильницы платья и в короб уклав их, царевна

[75]    Все поместила на быстроколесной, большой колеснице,

            Мать же корзину со всякой едой, утоляющей голод,

            Ей принесла; отпустила с ней полный вином благородным

            Мех; не забыла и лакомства дать. В колесницу царевна

            Стала, приняв от царицы фиал золотой с благовонным

[80]    Маслом, чтоб после купанья себя и рабынь натереть им.

            Бич и блестящие вожжи взяла Навсикая и звучно

            Мулов стегнула; затопав, они побежали проворной

            Рысью, везя нелениво и груз и царевну. За нею

            Следом пошли молодые подруги ее и служанки.

[85]    К устью реки многоводной достигли они напоследок.

            Были устроены там водоемы: вода в них обильно

            Светлой струею лилася, нечистое все омывая.

            К месту прибыв, отвязали от дышла они утомленных

            Мулов и их по зеленому брегу потока пустили

[90]    Сочно-медвяной травою питаться; потом с колесницы

            Сняли все платья и в полные их водоемы ногами

            Крепко втоптали, проворным усердием споря друг с другом.

            Начали платья они полоскать и потом, дочиста их

            Вымыв, по взморью на мелко-блестящем хряще, наносимом

[95]    На берег плоский морскою волною, их все разостлали.

            Кончив, они искупались в реке и, натершись елеем,

            Весело сели на мягкой траве у реки за обед свой,

            Влажные платья оставив сушить лучезарному солнцу.

            Пищей насытив себя, и подруг, и служанок, царевна

[100]   Вызвала в мяч их играть, головные сложив покрывала;

            Песню же стала сама белокурая петь Навсикая.

            Так стрелоносная, ловлей в горах веселясь, Артемида

            Многовершинный Тайгет и крутой Эримант обегает,

            Смерть нанося кабанам и лесным легконогим оленям;

[105]   С нею, прекрасные дочери Зевса эгидодержавца,

            Бегают нимфы полей - и любуется ими Латона;

            Всех превышает она головой, и легко между ними,

            Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа.

            Так красотою девичьей подруг затмевала царевна.

[110]   Стали они, наконец, собираться домой; в колесницу

            Мулов опять заложили и в короб уклали одежды.

            Тут светлоокая дева Паллада придумала средство,

            Как пробудить Одиссея, чтоб, с ним повстречавшись, царевна

            В город людей феакийских ему указала дорогу:

[115]   Бросила мяч Навсикая в подружек, но, в них не попавши,

            Он, отраженный Афиною, в волны шумящие прянул;

 

Джон Флаксман - Навсикая играет в мяч

Джон Флаксман - Навсикая играет в мяч

 

            Громко они закричали; их крик пробудил Одиссея.

            Он поднялся и, колеблясь рассудком и сердцем, воскликнул:

            "Горе! К какому народу зашел я? Быть может, здесь область

[120]   Диких, не знающих правды людей? Иль, может быть, встречу

            Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных?

            Кажется, девичий громкий вблизи мне послышался голос.

            Или здесь нимфы, владелицы гор крутоглавых, душистых,

            Влажных лугов и истоков речных потаенных, играют;

[125]   Или достиг, наконец, я жилища людей говорящих.

            Встанем же; должно мне все самому испытать и разведать".

            С сими словами из чащи кустов Одиссей осторожно

            Выполз; потом жиловатой рукою покрытых листами

            Свежих ветвей наломал, чтоб одеть обнаженное тело.

[130]   Вышел он - так, на горах обитающий, силою гордый,

            В ветер и дождь на добычу выходит, сверкая глазами,

            Лев; на быков и овец он бросается в поле, хватает

            Диких оленей в лесу и нередко, тревожимый гладом,

            Мелкий скот похищать подбегает к пастушьим заградам.

[135]   Так Одиссей вознамерился к девам прекраснокудрявым

            Наг подойти, приневолен к тому непреклонной нуждою.

            Был он ужасен, покрытый морскою засохшею тиной;

            В трепете все разбежалися врозь по высокому брегу.

            Но Алкиноева дочь не покинула места. Афина

[140]   Бодрость вселила ей в сердце и в нем уничтожила робость.

 

 William Paxton - Одиссей и Навсикая

William Paxton - Одиссей и Навсикая

Одиссей и Навсикая

Одиссей и Навсикая

H. J. Ford - Одиссей и Навсикая

H. J. Ford - Одиссей и Навсикая

Alice & Martin Provensen - Одиссей и Навсикая

Alice & Martin Provensen - Одиссей и Навсикая

Michele Desubleo - Одиссей и Навсикая

Michele Desubleo - Одиссей и Навсикая

 

            Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней:

            Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы?

            Или, в почтительном став отдаленье, молить умиленным

            Словом ее, чтоб одежду дала и приют указала?

[145]   Так размышляя, нашел, наконец, он, что было приличней

            Словом молить умиленным, в почтительном став отдаленье

            (Тронув колена ее, он прогневал бы чистую деву).

            С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне:

            "Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.

[150]   Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,

            То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,

            Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;

            Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,

            То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны

[155]   Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними

            В доме семейном столь мирно цветешь, иль свои восхищая

            Очи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.

            Но из блаженных блаженнейшим будет тот смертный, который

            В дом свой тебя уведет, одаренную веном богатым.

[160]   Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных

            Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.

            В Делосе только я - там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, -

            Юную стройно-высокую пальму однажды заметил

            (В храм же зашел, окруженный толпою сопутников верных,

[165]   Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий).

            Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен был

            Долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.

            Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаю

            Тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.

[170]   Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть

            Моря: столь долго игралищем был я губительной бури,

            Гнавшей меня от Огигии острова. Ныне ж сюда я

            Демоном брошен для новых напастей - еще не конец им;

            Верно, немало еще претерпеть мне назначили боги.

[175]   Сжалься, царевна; тебя, испытавши превратностей много,

            Первую здесь я молитвою встретил; никто из живущих

            В этой земле не знаком мне; скажи, где дорога

            В город, и дай мне прикрыть обнаженное тело хоть лоскут

            Грубой обвертки, в которой сюда привезла ты одежды.

[180]   О, да исполнят бессмертные боги твои все желанья,

            Давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме,

            С миром в семье! Несказанное там водворяется счастье,

            Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок,

            Муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым

[185]   Людям на зависть и горе, себе на великую славу".

            Дочь Алкиноя, ответствуя, так Одиссею сказала:

            "Странник, конечно твой род знаменит: ты, я вижу, разумен.

            Дий же и низким и рода высокого людям с Олимпа

            Счастье дает без разбора по воле своей прихотливой:

[190]   Что ниспослал он тебе, то прими с терпеливым смиреньем.

            Если ж достигнуть ты мог и земли и обителей наших,

            То ни в одежде от нас и ни в чем, для молящего, много

            Бед претерпевшего странника нужном, не встретишь отказа.

            Град наш тебе укажу; назову и людей, в нем живущих.

[195]   В граде живет и землей здесь владеет народ феакиян;

            Я Алкиноя, царя благодушного, дочь; Алкиноя ж

            Ныне державным владыкой своим признают феакийцы".

            Тут обратилась царевна к подругам своим и служанкам:

            "Стойте! Куда разбежалися вы, устрашась иноземца?

[200]   Он человек незломышленный; нет вам причины страшиться;

            Не было прежде, вы знаете, нет и теперь и не может

            Быть и вперед на земле никого, кто б на нас, феакиян,

            Злое замыслил; нас боги бессмертные любят; живем мы

            Здесь, от народов других в стороне, на последних пределах

[205]   Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.

            Ныне же встретился нам злополучный, бездомный скиталец:

            Помощь ему оказать мы должны - к нам Зевес посылает

            Нищих и странников; дар и убогий Зевесу угоден.

            Страннику пищи с питьем принести поспешите, подруги;

[210]   Прежде ж его искупайте, от ветров защитное место

            Выбрав в потоке". Сказала; сошлись ободренные девы.

            В месте, от ветров защитном, его посадив, как велела

            Им Навсикая, прекраснокудрявая дочь Алкиноя,

            Мантию с тонким хитоном они близ него положили.

[215]   После, принесши фиал золотой с благовонным елеем,

            Стали его приглашать к омовению в светлом потоке.

            Но Одиссей благородный отрекся и так отвечал им:

            "Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашей

            Смою с себя я соленую тину и сам наелею

[220]   Тело: давно уж елей благовонный к нему не касался.

            Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке;

            Стыдно себя обнажить мне при вас, густовласые девы".

            Так он сказал; и они, удаляся, о том известили

            Царскую дочь. Одиссей же, в поток погрузившися, тину,

[225]   Грязно облекшую плечи и спину его и густые

            Кудри его облепившую, смыл освежительной влагой;

            Чисто омывшись, он светлое тело умаслил елеем;

            После украсился, данным младою царевною платьем.

            Дочь светлоокая Зевса Афина тогда Одиссея

[230]   Станом возвысила, сделала телом полней и густыми

            Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.

            Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,

            Девой Палладой и богом Гефестом наставленный в трудном

            Деле своем, чудесами искусства людей изумляет;

[235]   Так красотою главу облекла Одиссею богиня.

            Берегом моря пошел он и сел на песке, озаренный

            Силой и прелестью мужества. Царская дочь изумилась.

            Слово потом обратила она к густовласым подругам:

            "Слушайте то, что скажу вам теперь, белорукие девы;

[240]   Думаю я, что не всеми богами Олимпа гонимый

            Этот скиталец в страну феакиян божественных прибыл;

            Прежде и мне человеком простым он казался; теперь же

            Вижу, что свой он богам, беспредельного неба владыкам.

            О, когда бы подобный супруг мне нашелся, который,

[245]   Здесь поселившись, у нас навсегда захотел бы остаться!

            Вы ж чужеземцу еды и питья принесите, подруги".

            Так говорила царевна. Ее повинуяся воле,

            Девы немедля еды и питья принесли Одиссею.

            С жадностью голод и жажду свою утолил богоравный,

[250]   Твердый в бедах Одиссей: уж давно не касался он пищи.

            Добрая мысль пробудилась тут в сердце разумной царевны:

            Чистые платья собрав, в колесницу она их уклала,

            Мулов потом запрягла крепконогих и, став в колесницу,

            Так Одиссею, его приглашая с собою, сказала:

[255]   "Время нам в город; вставай, чужеземец, и следуй за нами;

            Дом, где живет мой отец, я тебе укажу; там, конечно,

            Встретишь и всех знаменитых людей феакийских; но прежде

            Мой ты исполни совет (ты, я вижу, разумен): покуда

            Будем в полях мы, трудом человека удобренных, следуй

[260]   С девами вместе за быстрой моей колесницею ровным

            С мулами шагом - у вас впереди я поеду; потом мы

            В город прибудем... с бойницами стены его окружают;

            Пристань его с двух сторон огибает глубокая; вход же

            В пристань стеснен кораблями, которыми справа и слева

[265]   Берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей;

            Там же и площадь торговая вкруг Посейдонова храма,

            Твердо на тесаных камнях огромных стоящего; снасти

            Всех кораблей там, запас парусов и канаты в пространных

            Зданьях хранятся; там гладкие также готовятся весла.

[270]   Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел; вся забота

            Наша о мачтах, и веслах, и прочных судах мореходных;

            Весело нам в кораблях обтекать многошумное море.

            Я ж от людей порицанья избегнуть хочу и обидных

            Толков; народ наш весьма злоязычен; нам встретиться может

[275]   Где-нибудь дерзкий насмешник; увидя нас вместе, он скажет:

            "С кем так сдружилась царевна? Кто этот могучий, прекрасный

            Странник? Откуда пришел? Не жених ли какой иноземный?

            Что он? Морскою ли бурею к нам занесенный из дальних

            Стран человек (никаких мы в соседстве не знаем народов)?

[280]   Или какой по ее неотступной молитве с Олимпа на землю

            Бог низлетевший - и будет она обладать им отныне?

            Лучше б самой ей покинуть наш край и в стране отдаленной

            Мужа искать; меж людей феакийских никто не нашелся

            Ей по душе, хоть и много у нас женихов благородных".

[285]   Вот что рассказывать могут в народе; мне будет обидно.

            Я ж и сама бы, конечно, во всякой другой осудила,

            Если б, имея и мать и отца, без согласья их стала,

            В брак не вступивши, она обращаться с мужчинами вольно.

            Ты же совет мой исполни (тогда и родитель мой помощь

[290]   Скорую даст и отечество ты не замедлишь увидеть):

            Есть близ дороги священная роща Афины из черных

            Тополей; светлый источник оттуда бежит на зеленый

            Луг; там поместье царя Алкиноя с его плодоносным

            Садом в таком расстоянье от града, в каком человечий

[295]   Внятен нам голос. Там сев, подожди ты до тех пор, покуда

            Мы не прибудем на место и царских палат не достигнем; когда же

            Ты убедишься, что царских палат уж могли мы достигнуть,

            Встань и во внутренность града войди и расспрашивай встречных,

            Где обитает родитель мой, царь Алкиной многославный.

[300]   Дом же его ты узнаешь легко: бессловесный младенец

            Может дорогу к нему указать; ни один феакиец

            Здесь не имеет такого жилища, в каком обитает

            Царь Алкиной. Окруженный строеньями двор перешедши,

            Шагом поспешным пройди ты сквозь залу к покоям царицы;

[305]   Там перед ярко блестящим ее очагом ты увидишь

            С чудным искусством прядущую тонкопурпурные нити

            Подле колонны высокой, в кругу приближенных служанок.

            Там же и кресла царевы стоят у огня, и, на них он

            Сидя, вином утешается, светлому богу подобный.

[310]   Мимо царя ты пройди и, обнявши руками колена

            Матери милой моей, умоляй, чтоб она поспешила

            День возвращенья в отчизну тебе даровать, чужеземцу.

            Если моленье твое с благосклонностью примет царица,

            Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,

[315]   Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь".

 

Charles Gleyre - Одиссей и Навсикая

Charles Gleyre - Одиссей и Навсикая

 

            Кончив, ударила звучно блестящим бичом Навсикая

            Мулов; затопав, они от реки побежали проворной

            Рысью; другие же, пешие, следом пошли; но царевна

            Мулов держала на крепких вожжах, чтоб от них не отстали

[320]   Девы и странник, и хлопала звучным бичом осторожно.

 

 Джон Флаксман - Одиссей и Навсикая

Джон Флаксман - Одиссей и Навсикая

 

            Солнце садилось, когда к благовонной Палладиной роще

            Вместе достигли они. Одиссей, там оставшися, начал

            Дочери Зевса эгидодержавца Палладе молиться:

            "Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Паллада,

[325]   Ныне вонми ты молитве, тобою не внятой, когда я

            Гибнул в волнах, сокрушенный земли колебателя гневом;

            Дай мне найти и покров и приязнь у людей феакийских".

            Так говорил он, моляся; и был он Палладой услышан;

            Но перед ним не явилась богиня сама, опасаясь

[330]   Мощного дяди, который упорствовал гнать Одиссея,

            Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.

  

Примечания к Песни Шестой:

Стихи 207-208. …нам Зевес посылает нищих и странников. – Зевс считался покровителем странников.

Стих 288. …обращаться с мужчинами вольно. – Девушка, у которой живы родители, живет замкнуто и не должна появляться с мужчинами публично; лишь после смерти родителей она становится наследницей и начинает пользоваться большей свободой.

Стихи 329-330. …опасаясь мощного дяди… – Дядя Афины Паллады – Посейдон, брат Зевса, ее отца.